Духи природы: мавки и полудницы.

Безымянный

«Распространено мнение, что в южных областях России и на Украине северных русалок называли мавками. Это мнение ошибочно: речь идет о в чем-то схожих, но, по сути, совершенно разных существах. Даже обитают они порознь: русалки по большей части в воде, а мавки — в лесу. Хотя были люди, которые уверяли, что видели тех и дргих купающимися или вместе прогуливающимися по лесу.
Иногда утверждали, что мавки — это дети, умершие некрещеными, в отличие от взрослых девушек-утопленниц — русалок. Говорили так же, что мавки телесно ущербны — у них, например, нет спины.

Мавка — дух леса, его душа. Чтобы ощутить это, следует прочитать прекрасную поэму «Лесная песня» гениальной украинской поэтессы Леси Украинки (по сути, художественную энциклопедию славянской демонологии). Пьянящее чувство свободы, свойственное этому созданию, описано и в стихотворении «Мавка» А. Н. Толстого:

Пусть покойник мирно спит;
Есть монаху тихий скит;
Птице нужен сок плода,
Древу — ветер да вода.
Я ж гляжу на дно ручья,
Я пою — и я ничья..
Что мне ветер!
Я быстрей!
Рот мой ягоды алей!
День уйдет, а ночь глуха,
Жду я песни пастуха!
Ты, пастух, играй в трубу,
Ты найди свою судьбу,
В сизых травах у ручья.
Я лежу — и я ничья.

В отличие от мавок, нежащихся в прохладе зеленых лесов, полудницы — богини знойного полдня, которые наказывали чрезмерно усердных работников солнечным ударом.

Ю.П. Миролюбов так пересказывал повести старых людей о полудницах-полудянках: «Летом, в поле работаючи, надо в полдень ложиться спать на час, потому что коли вено венити с утренней звезды до полудня, много часу уходит, а в полдень полудянкам плясать надо. Потому-то люди спать должны. И пока спять они, полудянки за них вено венят, снопы кладут. Горе тому, кто смотреть на них будет. Причаруют, заворожат, иссохнет, как костыль станет. А женщину или девицу так заморочат, что всю жизнь дурная (глупая) будет. Никак нельзя на полудянок смотреть. Солнце жжется, под возом ложиться надо, а то полудянка сожжет.

… С виду они как девки, краснощеки, белолицы, смешливы, грудь пышная, а голос звонкий. В одной рубахе, в запаске (юбке) и в волосах колосья, ромашка, васильки, мак красный. Идет как пава — павой, рукой двинет, как крылом машет. Походка плясовая. Идет, рукой зовет. Мотнет рукой во ржи, пойдешь за ней, а она спрячется. Издали уже рукой машет. Пойдешь еще, а она еще дальше стала. Чем ты к ней ближе, тем она от тебя дальше стала. А чем ты от нее дальше, тем она ближе. И коли видит, что не хочешь идти за ней, все старается, чтобы смотрел на нее, а увертываться будешь, с другого боку зайдет. Спать ли будешь, она не тронет, потому что ты под возом, а на возу вено, а поверх вена Солнце светит.»

Миролюбов комментировал этот рассказ так: «Встреча с русалкой вообще, по славянским верованиям, ничем не грозит. Но встреча с полудянкой во время обеденного отдыха опасна. Отдых нужен телу, и требование отдыха в обед — общее всем мифологиям требование, как и требование чистоты тела, ритуальных омовений. Полудянки здесь — образ соблазна, образ нарушения обычаев. Всему свое время: работе, молитве и отдыху. Нарушение этого порядка ведет к греху и болезни».

Жители Русского Севера видели ее «долговолосой черной девкой с черным лицом» или женщиной с косой в руках (известный образ Смерти). Обитая в густой ржи, «она в полдень ходит по селениям, скашивая стоящих. Того, кто на землю упадет, она не тронет, нет, а кто стоит, того насмерть закосит, засекет. Как увидишь, что полдень, ложись».
Поэтому старались спрятаться, закрыть двери, ставни (особенно в полдень, несмотря на жару). Лучше уже посидеть дома в духоте, чем быть пойманным полудницей. Особо опасными полудницы считали в «полдень года», т есть с 6 по 19 июля, когда не купались и не стирали, не жали после полдня, «потому что полудницы ходили да в окошко глядели».

На Вологодчине считали, что есть два рода полудниц, добрая и злая: «добрая — закрывает в полдень громадной сковородой хлеб и травы, а злая — оборачивает сковороду другой стороной и прижигает молоко хлебных зерен и цвет трав».

Из всего, что известно о полудницах, М. Н. Власова в «Русских суевериях» делала вывод: «Обе полудницы — и прекрасная, и страшная — духи полдня: в сущности, они охраняют (или воплощают) не только поле, но и сам полдень. Время максимальной активизации солнца — полдень — это «межа», разделяющая день, «поворот на вечер», время и сакральное, и опасное. Оно делает очень активными самые разнообразные силы и существа, в том числе исключительно «полдневные». Человеку же полагалось в полдень отдыхать. Еще в «Поучении» Владимира Мономаха говорилась: «Спанье есть от Бога присждено полудне, от чи бо почивает. И зверь, и птицы, и человеци».»

Но именно из-за опасности оказаться незащищенным от нападения полудницы тульские крестьяне предпочитали в полдень бодрствовать. Здесь считали, что полуденные духи, полудницы и полевики, выходившие из земляных нор при повороте солнца «на вечер», могли навести на человека еще более крепки, по сути беспробудный, сон, ведь сон — это, по древним поверьям, малая смерть.

Русский этнограф Ф. И. Буслаев писал о том, что «согласно с самим именем полудницы и немилостивым ее обычаем убивать в полдень людей, если они замешкаются на работе. у нас в областных наречиях, а именно в Южной Сибири, употребляется глагол «полудновать» в значении: жить последние минуты перед смертью. Отсюда обычная эпическая форма в древнерусских стихах: «Едва душа в теле полуднует».»

Словом, нет сомнения, что полудница — это страж времени и старинных традиций, она — хозяйка и хранительница урожая.

Противостояла ей полуночница, но о духах тьмы мы расскажем позже».

Виктор Калашников.
«Русская демонология».

похожие записи

Оставить ответ